Глава четвёртая. зрачок зверя

      Комментарии к записи Глава четвёртая. зрачок зверя отключены

На орбите у Чёрной планеты – Йуругу.

Флагман земной эскадры «Барт Эриксон».

Командная рубка «Барта» тяжелела затянувшимся молчанием. В сведённом к минимуму освещении люди превратились в бесплотные тени Аида, потерявшие последнюю надежду на возвращение в мир света. Над куполом корабля висит чёрный диск, затмивший большую часть светящейся полосы Млечного Пути. Пространственно-координатная сетка мерцает бледной желтизной.

Алекс Кидс, командир Рубежа Безопасности, покрутил головой, разминая заледеневшие мышцы шеи, и негромко проговорил, привычно растягивая паузы между словами:

– Констатирую: Чёрная планета вошла в Систему. Мы ошиблись в расчётах. Вверенные мне люди и форты, – в тылу противника. Мы переживаем стресс первого поражения.

Землянин Кидс не упомянул о первоочерёдной ответственности за случившееся фаэтов. И молчание после его слов сгустило воздух рубки до предастматической плотности. Боевая задача не выполнена, делить вину поздно. Чтобы всем не задохнуться в атмосфере самоосуждения, кому-то нужно стать инициатором реакции разрежения. Люди ожидают слов Генерального советника, но он молчит. И потому негромкий смех Дениса Салтыкова воспринят за знак спасения. Отсмеявшись, он сказал в своей обычной интонации:

– А я так вообще удивлён тем, что удалось её остановить, Чёрную Немезиду! Войско твоё, Алекс, сохранило как головы, так и оружие. Считаю, здорово повезло.

Эрланг попросил «Барта» нормализовать свет и опустил веки, чтобы не видеть надоевшей жёлтой сетки.

– Головы?! – закипел, выплёскивая раздражение, Кидс, – Мальчишки-то оказались правы, настояв на эшелонированной обороне. Неважно, с чьей подачи, Денис. Мы отступаем. Я – командир Рубежа Безопасности, которого нет. У Сферы Оорта два хозяина – Солнце и Сириус.

Он ткнул пальцем в Салтыкова:

– Боюсь, как бы тебе, коллега, не пришлось оказаться на моём месте.

Изан, бывший член бывшего совета фаэтов, равнодушно произнёс:

– Заменить вас, командир Кидс, не составит труда.

Салтыков скривил рот и поднял вверх обе руки, ладонями вперёд:

– Погодите, погодите. Это не разговор. Алекс, я же помню: ты был прекрасным начальником штаба вооружённых сил мегадержавы. Разве твои стратегические разработки не предусматривали тактических неудач? Выпей виски, дурь и пройдёт.

Кидс крутнул головой, будто в поиске поблизости бара с набором напитков. «Эриксон» изолировал рубку от зелёной зоны стальным занавесом и энергоперегородкой, оставив маленький люк-лаз для робота-официанта. Робот крутился в тесноте между креслами и ногами, предлагая успокаивающие и тонизирующие коктейли. Виски у него не водилось.

Скрытое противостояние между землянами и фаэтами грозило обнажиться больным нарывом. Генеральный советник решил вмешаться.

– Кидс в чём-то прав, друзья мои. Верно, мы не смогли правильно рассчитать меру воздействия. Деформировать силовые линии в таком объёме пространства – на пределе наших возможностей. Но мы затормозили и остановили планету, не дали ей войти во внутреннюю зону Системы. Справились неплохо, – опыт-то первый. И Рубеж Безопасности не потерян. Переведём форты вовнутрь, развернём линию обороны лицом к Солнцу.

Изан прежним равнодушным тоном обратился к Эрлангу, игнорируя Кидса и Салтыкова:

– Прости, брат, я погорячился. Обстановка усложнилась. В околосолнечном космосе нарушено равновесие. Сфера Оорта дестабилизирована двойным гравитационным возмущением. Кометно-астероидная опасность актуализирована для всех планет. Вторичная угроза может затмить первую.

Первая угроза уже не была недвижной глыбой спящей материи. Она заглядывала в рубку «Эриксона» чёрным зрачком разбуженного зверя. Глаз Большого Пса наливался кровью ненасытного зла. Зверь готовился к прыжку.

Эскадра Юниверов блокировала Чёрную планету кольцом по линии экватора и двумя группами у полюсов. Опознавательных огней не гасили, поверхность Йуругу, лишённая воды и растительности, контролировалась вся. Мир, преодолевший дорогу в восемь световых лет, выглядел безжизненным.

Анализаторы боевых кораблей суммировали все виды излучений, в том числе поступающие из подповерхностных глубин незваной гостьи.

– Мозг «Барта» занят расчётом новых вариантов, – сказал Эрланг, – Используем паузу. Предлагаю облететь и посмотреть своими глазами.

Предложение Генерального советника, не занимающего никакого места в официальной иерархии земного сообщества, восприняли как распоряжение императора. Леран Кронин давно понял, что от роли теневого правителя ему не избавиться. И старался как мог снизить силу влияния авторитета Эрланга. Но получалось редко и плохо.

«Барт Эриксон» на переменных скоростях облетел планету, пройдя над экватором и полюсами, ставших условными, номинальными. Но размещение внутренних полостей в планетной коре учитывало давние орбитальные параметры. Потому «условное» приходилось считать действительным. Обман и истина сплелись так, что не разделить. Не распознать, не разорвать противоестественную связь…

На всём протяжении пустота. Безмолвие, голая равнина. Обманчивая безжизненность. А под ней, – сонм спящих монстров и бодрствующий мозг, – то ли живой, то ли кибернетический.

«Барт» выбрал участок, ничем не выделяющийся и не отличающийся, – ибо таковых не отыскать, – и завис над ним.

– Экскурсия завершена? – утвердительно-вопросительно сказал Салтыков, – Может, военный совет откроем? Председателем попросим «Барта». Чтобы никого не обидеть. А то у нас удельная плотность всяких авторитетов на квадратный километр рубки явно выше нормы.

Повестку «Военного Совета» не ставили. И так понятно: что делать с планетой, ворвавшейся в пределы Солнечной системы? Чёрная сохранила атмосферу, и она обретает нормальные параметры. Объяснение одно: заработал внутренний реактор тепловой энергии. Газовый состав отличается от земного незначительно. Планета оживает, сделал вывод «Барт».

Кидс предложил обрушить на Чёрную все запасы химического и бактериологического оружия, накопленного на Земле. Салтыков, понимая, что подвергать Йуругу участи Фаэтона поздно – миллионы осколков ударят и по Земле, добавил, что начинать надо с нейтрализации жизненно важных факторов, пока ящеры не вылезли из всех нор.

– Химия, – хорошо. Но пока соберём и доставим сюда… Фаэты не хотят уничтожать планету. Вопрос этот снят объективно. Но что-то они могут?

– Могут, – согласился Эрланг, – Излучение всех известных нам видов энергии Юниверами. Лучевой удар.

– Он, этот удар, несравним с воздействием земного термояда, нейтронных и прочих бомб. Силу удара придётся многократно снизить, и он может стать бесполезным. Пощекочем им нервишки да разойдёмся. Неужели нет способа, подобного тому, что использовали для торможения и остановки? – спросил Салтыков.

Спросил и подумал: «Как и ожидалось… Так они и не научились воевать. Куча возможностей, а использовать нельзя. А что можно, – того недостаточно для победы».

– Незадолго до земной эры мы приблизились к тайнам искривления пространства. Наши учёные нашли метод свёртывания материи в локальном масштабе. Но они пока не возродились, – с нескрываемым сожалением сказал один из фаэтов.

– А время вам тоже неподвластно? – спросил помощник Кидса Блашкун с таким видом, будто никогда не сомневался в недостаточности мощи фаэтов.

Ответил Изан:

– Мы способны его нейтрализовать. Как в Шамбале. Умеем также замедлять-ускорять в применении к живому веществу. Но как оружие? Не пробовали.

Салтыков хмыкнул.

– Ну, пока то да сё… Пока братья решат, что у них годится для войны, а что нет… Давайте-ка уберём им атмосферку! Если она регенерируется, то нужна им? Это хоть сможем?

– Я поддерживаю Дениса Сидоровича! – объявил Кидс.

По указанию Эрланга Рубеж безопасности перенацеливали-передислоцировали, и Алекс небезосновательно чувствовал себя заштатным командиром, живым результатом действия идеологии сближения землян и фаэтов. Отсюда понятная рассеянность.

– Не Сидорыч! – командно прорычал Салтыков, – А Исидорович! Будь моя воля, я бы не раздумывал, что можно, а чего нельзя. Раскачал бы их гравитацию и ударил Юниверами по максимуму. Расколется шарик или нет – хрен с ним. Или мы им устраиваем Апокалипсис, или они нам!

Из внутренностей комбинезона он извлёк плоскую бутылку и сделал из горлышка несколько крупных шумных глотков. Немного успокоился Денис тогда, когда «Барт» на правах председателя объявил:

– Принимается к немедленному исполнению первый вариант Дениса Исидоровича Салтыкова. По всем остальным готовлю рекомендации для их вывода в степень полной готовности.

Эскадра сохранила избранный боевой порядок. Несколько скоординированных импульсов-аккордов, и планета задымилась. Компоненты атмосферы оседали на почерневшую кору хлопьями серой сажи. Та же реакция, проникнув через малейшие щели, происходила в бесчисленных проходах и пещерах. За считанные часы планета лишилась не только атмосферы, но и всех газов, пребывавших в свободном состоянии в глубинах её коры.

– Вот так просто? – изумился Алекс Кидс, следуя взглядом за контрольным световым пятном; «Барт Эриксон» проводил выборочное тестирование выполненной работы, – И такое можно проделать с любой планетой? Венерой или…

– Можно, – успокоил его один из фаэтов, – Времени понадобится чуть побольше, но можно.

– Стоп! – прервал начавшуюся беседу Эрланг, – «Барт»! Прошу максимальной видимости там, где обнаружены скопления нор!

Действия «Эриксона» продублировали остальные корабли, перебросив энергию излучателей в оптический диапазон.

«Похоже, мы добились обратного результата, – сказал себе Салтыков, – Эйфории в этой войне не предвидится…»

– Вот тебе и жизненно важный фактор, – прошептал он, не отрывая глаз от демонстрационного экрана.

По мере коррекции картинка менялась. Вначале: десятки и сотни чёрных точечек, высыпавших из невидимых нор под лучи прожекторов. Потом точечки, по мере приближения, превращались в маленьких медленно шевелящихся жучков. Жучки становились жуками, а те, – в невиданных зрителями космического спектакля чудищ, отсвечивающих отвратительным серым блеском.

– Ну ладно, без воздуха ещё туда-сюда, – спросил кто-то из землян, – Но как абсолютный нуль? Внутри им наверняка теплее.

«Барт» дал предельное увеличение и сфокусировал изображение на одном из монстров. Эрланг в волнении поднялся, подошёл к экрану и дотронулся пальцем до головы чудовища.

– Как они изменились! Психоразведка провалилась. Нам подсовывали старые, древние снимки. Мы видели то, что ожидали видеть…

– Каково! – лицо Салтыкова побледнело, нос покраснел, – Их контрразведка достойна орденов и медалей. Такого противника нельзя не уважать и не ценить.

– Твою дивизию! – в сердцах воскликнул Генеральный советник, чем привёл Салтыкова в состояние полного ошеломления: рот раскрыт, глаза навыкат, – словно он услышал из уст лидера фаэтов невероятнейшую чепуху. Благообретенное армейское самообладание достаточно быстро вернуло ему способность говорить. И он сказал, чётко и внятно:

– Глуповцы перестали стыдиться, обросли шерстью и сосали лапы…

Чем поверг окружающих примерно в то состояние, в котором сам только что находился.

– Где ты видишь шерсть, Денис? Они же гладкие, как бильярдные шарики, – среагировал Кидс.

– Наш земной главком любит цитаты, – скрыв недоумение, пояснил Эрланг, – Откуда эта?

– Из сочинения моего семейно-родового предка, – в полном спокойствии ответил Салтыков, – «История одного города» называется. Это он по поводу всеобщего одичания.

– Надеюсь, родовая мудрость относится к тем, что внизу?

– Если б только к ним! Разговор не о внешности… Значит, твою дивизию? Будем считать, и мою.., – Денис остановил на Эрланге странный, со скрытым значением взгляд, – Констатирую начало межмировой войны, господа военачальники. Как говорится, чего хотели, то и получили.

«Барт» показывал искусство графики, демонстрируя внешность гостя с Сириуса в разных проекциях. Проекции заявляли: люди о своём противнике не знают ничего. Ящеры были совершенно не похожи на тех, которые населяли Йуругу миллионы лет назад. Впервые все фаэты в присутствии землян проявили видимую глазом растерянность.

– Придётся пересмотреть все наши подходы, – заключил Эрланг, – Будем думать. Момент для осуществления кардинального варианта Дениса Исидоровича упущен. Мы рискуем получить ответный удар неведомой силы.

Считавшееся истиной обернулось обманом. Неизвестное обретало черты факта. Леран думал о том, как был прав Денис: стратегия фаэтов, как и то, что исходит из неё; и то, из чего исходит она, – всё требует перемены. Комитет Пятнадцати далеко… Придётся решать здесь и сейчас. Направление главного удара пролегает тут. Пока тут…

…Достоверно известное укладывается в несколько фраз…

Не было и нет искусства, литературы… Вообще ничего такого. Знания исключительно специализированные, качества – лишь необходимые в быту. Да, – воля, бесстрашие, беспощадность. И всё такое…

Социальная организация простейшая: ячейки, отряды, объединения отрядов. По принципу пирамиды. Воинская организация. Кто занимает вершину, неизвестно.

Имён нет. Есть номера, кодирующие место в иерархии. И выражающие значение личности в боевом порядке. В принципе, личности как таковой нет. Есть разумная боевая единица.

Цемент социума – бездумно-абсолютное подчинение снизу доверху. Видимо, жизнь организована по некоему уставу, охватывающему все мелочи бытия…

– Каково число этих тараканов? – прервал размышления Эрланга Салтыков.

– Ориентировочно сотня миллиардов. Без учёта мантии. Если подкорковый слой остыл, они и там дома.

– Минимум сто миллиардов! А нас? Без учёта наркоманов, идиотов, голубых-красных, дураков?

Изан заговорил без обычного превосходства, скрыв его вуалью равнодушия:

– Боеспособных землян десяток-другой миллионов. Число фаэтов приближается к двум миллионам. С учётом действующих Аквалотов. Операцию «Туман» придётся стимулировать.

Денис Исидорович потёр и без того багровый нос.

– Это ж сколько придётся на каждого! Как у них с механикой? Военная техника, оружие?

– Раньше имелись межпланетные корабли, ответил Изан. – Прогресс, не исключено, шёл и по этому пути. Но, думаю, они все функции, осуществляемые техникой, вобрали в себя.

– Получается, они бессмертны. Друг с другом не борются, сообщество строго функциональное… Такие цивилизации гибнут только от внешней причины, так? – голос принадлежал «Барту».

Леран вздрогнул. Вдруг показалось, что он в родном доме, в Нью-Прайсе. Мария с Ирвином живы, Барт ходит с ним на катере за рыбой. Леда ждёт их на берегу… Все живы. Все счастливы… Нет Агасфера, нет Шамбалы, нет Сириуса…

«Что за жизнь, твою дивизию!»

Салтыков в раздумье, старательно подбирая слова, сказал:

– Совсем недавно нам стало известно – звероящеры Земли погибли не одноактно. Но технология операции неизвестна.

– Вам многое неизвестно. Как и нам, – сказал Изан, – Галактический год длится около двухсот миллионов лет. Цикл, который нами не учитывается. Нам по этому счёту часы, а землянам – минуты. А нашим гостям – около годика! Мы ещё в пелёнках, а они своими ножками пошли. Разница?

– Разница! А Геракл задушил змею руками в колыбели, между прочим, – отреагировал Алекс Кидс, – Вот вы, уничтожая динозавров, не стали сбрасывать на Землю астероид. Чтобы разом… В таком случае откуда в тот период получился такой всплеск концентрации иридия?

– Искусственно наведённая радиация. Так мы изменили химический состав биосферы. Всего несколько параметров в нужную сторону. А далее всё пошло само. Климат и прочее…

– Мудро! – похвалил Салтыков, – Минимум усилий – и нужная цель достигнута. Ведь у фаэтов впереди – почти вечность. Вспомнить небесполезно – я вот пытаюсь представить, как нас будут выкуривать из земной биосферы жучки Сириуса. Жучки размерчиком со средний электровозик.

«Эриксон» совершил манёвр вдоль линии экватора и переместился в точку, из которой Чёрная планета виделась малым кружком. Случайно или по расчёту «Барта», Йуругу спроектировалась на созвездие Большого Пса. Звёзды пылали холодно, не мигая, прицельно.

И снова Лерану не Пёс виделся в контуре, соединившем знакомые звёзды земного востока. Странный и страшный Зверь навис над «Эриксоном», над Системой, над Землёй…

А Чёрная планета, – живой зрачок дикого глаза, нацеленного из невообразимо далёких глубин. Не из окрестностей тройной звезды, знакомой с детства. Когда-то она была родной…

Леран вернулся в состояние Эрланга. Только так можно разобраться в наплыве смутных догадок, в том, что кипит за порогом интуиции, готовое в любой миг пролиться в сознание. И внезапный свет упадёт на восток, и покажет, где голова и туловище галактического Зверя. Ведь у Сириуса не осталось обитаемых миров. А внутренний взгляд Эрланга видит: тянется за Йуругу ниточка, пропадающая в бесконечности.

Земля.

Шамбала. Долина Драконов.

Планета людей погружалась в глубокий хаос.

Суперэскадра фаэтов пропустила Чёрную планету к границам Солнечной системы. Паника захлестнула последние устойчивые островки цивилизации землян. Пандемия страха лишила здравомыслия и воли к жизни самых жизнеустойчивых…

На камнях у водопада сидели два человека, бывшие непримиримыми врагами. Начальник правительственной охраны Эрнест Мартин и шеф полиции Агасфер. Одежда обоих привычная, узнаваемая: чёрный плащ до пят с откинутым капюшоном и четырёхцветный спецназовский комбинезон.

Лицо человека в плаще, смуглое и красивое, освещалось мрачно гордым огнём. Пламя, жгущее сердце и душу, лилось сквозь глаза. Чернокожий человек в комбинезоне не претендовал на изящество, не претендовал на превосходство. А глаза его говорили о спокойствии души и сердца. Различались они как два полюса; и как два полюса, были едины.

– Ты понимаешь, что взялся за безнадёжное? – спросил Мартин, – Навести порядок на Земле – утопия!

Нервная улыбка скривила губы Агасфера.

– Никто из людей не способен спасти мир. Но работу свою делать надо. Ведь что владеет человеком за пределами Шамбалы? Четыре страсти: поесть, поспать, переспать с кем попало, и – страх перед смертью. Кто почище – думает о каре, идущей с небес. Страх превратил людей в животных. Я обязан ими заняться, потому что сам изнутри такой.

Эрнест Мартин качнул крупной головой, пожевал губами по-лошадиному. Он не возражал собеседнику.

– Принесло на нашу голову сверхлюдей. Фаэты…

– На нашу голову? – Агасфер улыбнулся, легко и просто. – Да семьдесят миллионов лет назад нашими головами на Земле и не пахло.

– Может, и так. Одно мне ясно: без Фаэтона не было бы и нашествия Чёрной планеты.

– В тебе, Эрнест, говорят чувства, а не рассудок. Этим ящерам всё равно деваться некуда, – все три звезды Сириуса отказались от жизни рядом. А ближе Солнца подходящего светила нет. Неизбежность, предрешённая ещё до рождения Вселенной. При чём фаэты?

– Выходит, это мы, люди Земли, накопили столько грехов? И никакая вода нас не отмоет?

Он смотрел на непрерывное рождение радуги в струях водопада, бьющегося об скользкие камни. Горный поток, берущий начало с дальних вершин… Из долины был виден только их зубчатый гребень. А за ним – Цитадель, ухоженная, разлинеенная. Здесь, в долине, трава растёт сама по себе, деревья стоят, не зная геометрии, воздух прозрачен и дик… В Долине Драконов пристало жить человеку, будь он землянин или фаэт. А не в продистиллированном лотосовом рае…

Вечный странник видел отражение дальних гор в чёрных глазах Мартина. Самому смотреть за горизонт не хотелось, – там жило его прошлое, невообразимо тяжёлое, гнетущее кошмарами бессонных ночей. Он оборвал прежнюю зависимость от Цитадели, но старость не приходила. Он не был ни фаэтом, ни землянином. Но всё же он был человеком, слабым и гордым существом. Слабость тянула к земле, гордость не позволяла забыть прежнюю зависимость от тех, кто вознёс себя к подножию чужого трона.

Гордость сказала:

– Однажды величие погубило их. И вот, замыкается второй круг.

Мартин вгляделся в глаза Агасфера: в них плясали огоньки безумия.

– Ты их не любишь. Не можешь простить… Так они обречены?

– Сердце говорит мне, – странно, что оно не окаменело, – что Чёрная пришла за душами золотоглазых. Даже им не дозволено повторять одну и ту же ошибку.

– Но ты сам сказал: предопределение. Срок бытия не увеличить, не сократить… А я думаю, надежда на помилование есть. Если только Земля не зона крайне строгого режима.

Агасфер вздохнул:

– Мы слишком разные, чтобы найти согласие. Обратимся к тому, ради чего мы здесь. Зверь наладил прямую связь с информатором по кличке Аполлион. Ящеры изучают психику человека. Понимаешь, что нас ждёт?

– Шантаж, похищение, вербовка… Что там ещё?

– Всё! Весь арсенал человеческого зла поступит на службу злу внеземному, внечеловеческому.

– «Нео-Силлабус»?

– Да. Крепнет подпёсок! Их цель – накануне Вторжения захватить Цитадель. В «Нео-Силлабусе» грядёт ротация. Иван Марьин, объявленный «Славянским Ангелом», уверенно тянется к головам иезуита и мормона. Москва вновь претендует на звание последнего Рима.

Мартин обратил взгляд на водопад. Вид падающей воды успокаивал и освежал сознание. Вода и есть планета Земля. Вода жила до человека, будет жить после.

– Рим на час… Недолго мельнице крутиться, пусть побалуются. Зачем я тебе?

– Ты начальник охраны… За твоей спиной – элита.

– Элита? Да мне бы с прикрытием Комитета Пятнадцати справиться!

– И Эрланг. Да?

– Да. Леран Кронин. Первый удар они нанесут по нему. Думаю, сам он недосягаем. А вот ближнее окружение… Ведь Леран никогда и никого из нас не попросит о помощи.

– Бессмертный.., – скривил губы Агасфер, – Бессмертные и ближний круг… Несовместимо! Разве они способны на любовь?

– Я ещё более далёк от фаэтов, чем ты… Но я знаю Лерана. Он – другой. Он достоин любви. Любви и помощи. Он не мумия, как некоторые, он живой. Знаешь, как представляется при знакомстве? Он говорит: «Кронин. Младший». И глаза при этом такие, что я вижу Нью-Прайс до расстрельной ночи. Разве ты забыл?

Агасфер помрачнел. Как судить другого, если сам осуждён?

– Ближнее окружение, – это его подруга, сестра юности?

– Тебе это известно не хуже меня.

– Но, Мартин, Кронин-младший – Эрланг. Вождь Фаэтона, носитель императорской короны. Леран Кронин меня простил. Для Кронина я – человек. Для Эрланга я – всего лишь маленький землянин, могущий принести какую-то пользу.

– Как бы то ни было, мы в одной упряжке. Против нас всех выступил один враг, один Зверь.

– Ты прав, Мартин, мы связаны накрепко. Но Зверь тот сидит в нас! Он – внутри и меня и тебя. И внутри Эрланга. А в небе – лишь отражение нашего родного Зверя, его символ…

Эрнест Мартин не видел Зверя внутри себя. Ещё меньше, считал он, места для Зверя в душах Лии, Леды, Лерана… В душах молодых из Комитета Пятнадцати… Разве не поэтому они вместе? Конечно, они не святые, и святыми им не стать. Но покопаться в себе, соскоблить ржавчину, накипь жизни, – это потом. А рефлексия Агасфера – его личное дело, он заслужил. Пусть сам платит по своим счетам. А не пытается пристегнуть других.

– Мы здесь не затем, чтобы вести душеспасительные… И не мне перед тобой трясти душу. И не тебе быть моим духовником, – Мартин постучал кулаком о ладонь, сдерживая неприязнь, готовую вырваться через слова, – Говори, зачем пригласил.

Агасфер будто и не заметил оскорбления. Только напрягся и спрятал пламя, рвущееся из глаз, внутрь.

– Прежде, – к вопросу об Аполлионе. На Йуругу блокировали психокопию фаэта. Взяли в плен, по-нашему. Что приравнивается к гибели разведчика. Первая потеря…

– Печально. Но какая война без потерь. И при чём Аполлион?

– Дело в том, что не зная досконально психику фаэта, проделать такое невозможно. Психокопия выскользнет из любого захвата. Они воспользовались знанием, полученным непосредственно от фаэта.

До Мартина наконец дошло. Он повернулся лицом к Агасферу, забыв о разногласиях и неприятии.

– Слушай внимательно, Эрнест. Тебе действовать. Мало того, что предатель – фаэт. Анализ психозахвата приводит к страшному выводу – ящерам помогает кто-то более могучий чем они сами. И, думаю, некто сильнее фаэтов. Вещь немыслимая, моим словам не поверят. Ты близок к Эрлангу, ты можешь убедить. Если поверишь мне. Как я узнал – не спрашивай…

– День сюрпризов, – вслух подумал Эрнест Мартин, и спросил, – Что-то ещё есть? В чём ещё мне придётся убеждать руководство?

Агасфер улыбнулся. На этот раз раскованно, без внутреннего напряжения.

– Однокрасочных, однознаковых людей нет. Как часто мы торопимся с осуждением или похвалами. И столь же часто ошибаемся… Третий мой вопрос касается Кронина-Эрланга. Его ближнего окружения.

Мартин был заинтригован. Только что он обвинил Агасфера в предвзятости к Лерану. А оказывается, странник пришёл на встречу с готовым предложением.

– Приход Чёрной планеты многое переменил. Страшен и неведом, там Крылатый Кто-то озарён огнём…

Увидев непонимание в глазах Мартина, Агасфер пояснил:

– Следствие моего интереса к «Славянскому Ангелу». Из стиха Валерия Брюсова «Видение крыльев».

– Какие такие крылья? – снова не понял Мартин.

– Будут ещё крылья. Увидим. Аполлион – слуга Крылатого. Атака на Эрланга начнётся с нападения на Леду. Так пусть они сделают то, что хотят.

– Что!? – Эрнест напружинился.

– Они похитят её. Будут уверены в этом. Нужен клон, копия Леды. Теперь ты понимаешь? Идея моя, но исполнить её я не в силах.

«С кем же я спорю? Считал врагом-перевёртышем, а он… Он с самого начала был на моей стороне. Как трудно быть круглым чёрным идиотом», – подумал Мартин и попросил:

– Клон, копия… Можно подробнее?

– Фаэты сделают копию Леды. Псевдо-Леду. Куклу, неотличимую от неё. Внешность, речь, мысли… Да, и мысли, модель психики обязательна. Остаётся спрятать Леду настоящую, а Леду-копию подсунуть этим… Решим разом две задачи.

Кольцо Сатурна. F-зона.

Один из Аквалотов в Заливе Счастья, епархия Арсения Кусика…

Трое из вновь рождённых вспомнили свои имена сразу после обряда Посвящения. Всего месяц ускоренной адаптации, – и к ним вернулась память прошлого существования. Но месяц – слишком короткий срок для начала жизни после второго рождения.

Свет Сатурна дробился в бесчисленности граней камней и кристаллов. Зеркальное крошево деформировало зрение, кружило голову.

Координаты излучателя, вызвавшего гибель Фаэтона, либо были определены неточно, либо за миллионы лет сменились. Амин, Уйка, Атис, – ведущие пространственники Фаэтона-Манде. Седьмой день их Юнивер блуждает над кольцом, – и ничего.

Ни одна гипотеза не вела к реальному результату. Вакуум-скафандры приросли к коже. Мрачнеющий Сатурн пожирал минуты и часы с растущим аппетитом. Чуждый фаэтам мир Системы, предвоенный мир работы-борьбы на пределе сил, заслонял поднимающиеся из глубины памяти воспоминания. Столкновение времён порождало неприятные ассоциации, похожие на кошмарные миражи.

– Помните последний разговор с Эрлангом? – спросил Амин.

– Да. Но я не помню Эрланга по Фаэтону, – угрюмо ответил Атис, – Всё помню, а его нет. Знаю, что память к нам возвращается не разом и не вся. Но у меня что-то не так…

– Ты опять о себе, – сказал Амин, регулируя светопроницаемость шлема: Сатурн смотрел особенно ярко, – Помнишь или нет… В земном мире Эрланг, называющий себя Лераном Крониным, тоже вождь и предводитель. И он нам поставил задачи. Всего-то: расшифровать Икс-Установку и создать на её основе оружие. Воссоздать Излучатель. А мы её отыскать не можем! А ведь были первыми на Фаэтоне! Чувствую: пока найдём исходные точки, созвездники с Йуругу оккупируют Землю. Придётся нам поселиться на этих кольцах. И не снимем скафандры до смерти.

– Вязко думаешь и длинно говоришь, Амин, – вступил в разговор Уйка, – Вязко потому, что путаешь в будущем Андумбулу с земными людьми. Звёздного нашествия не нам бояться. А длинно… Я просил сюда одного из Драконов. Ты старший в группе, Амин.

– Да. Мне известно, что драконы чувствительны к артефактам. Но Комитет Пятнадцати запретил им удаляться за пояс астероидов. Комитет дорожит ими…

– А нами он не дорожит? – в голосе Атиса сквозило раздражение. – Амин?

Амин же в который раз воспроизводил в памяти проведённые у Сатурна годы.

И убеждался: Эрланг прав, фаэты в капкане. В одиночку не выбраться. Нет времени для полноценного развития заново рождённых. Сокращение срока адаптации приводит к психической дестабилизации. Не все способны выдержать… Атис на грани срыва. Да и он с Уйкой… Работа спасает. Успешная работа. А её нет. Тут ещё навязанный Эрлангом симбиоз с землянами… Ошиблись братья, когда предпочли драконам людей!

Возрождаются древние легенды народа Андумбулу. Легенды Номмо… Многие верят: погибнув в битве с Йуругу, попадём в рай. Но ведь рай создан из того же вещества, той же материи. Тоже не вечен. Миллионы лет летят как секунды… Нет вечности, – и нет смысла бытия.

А ещё пугающие, странные сны… Один преследует его четвёртые сутки. Будто нашёл он Икс-Установку. Излучатель. И разгадал её. А когда узнал, – во сне, – что её строили фаэты… Нет веры ни снам, ни яви…

(Глава 4) Охота на Зверя (Александр Тихонов) S.T.A.L.K.E.R